Главная
Новости
Строительство
Ремонт
Дизайн и интерьер




15.09.2020


15.09.2020


15.09.2020


04.09.2020


03.09.2020


03.09.2020


21.08.2020


05.08.2020


05.08.2020


05.08.2020





Яндекс.Метрика
         » » Организация геологической службы на нефтяных промыслах Азербайджана после национализации нефтяной промышленности и первые итоги ее деятельности

Организация геологической службы на нефтяных промыслах Азербайджана после национализации нефтяной промышленности и первые итоги ее деятельности

11.11.2017

Правильной и эффективной организации геологической службы на нефтяных промыслах в пашей стране много уделил внимания, как мы отмечали выше, И.М. Губкин еще в 1918 г., в нервом году после национализации нефтяной промышленности.
В своей статье «Роль геологии в нефтяной промышленности», он подчеркивал, что «геолог должен быть руководителем при разработке нефтяных месторождений, если хотят, чтобы эта разработка носила правильный, планомерный характер и давала максимум положительных результатов».
Это руководство И.М. Губкин понимал не формально, а но существу: «руководство разработкой месторождения может быть плодотворным лишь при непременном условии — знании геологии месторождения во всех его деталях».
И.М. Губкин считал, что геолог должен быть прикреплен к месторождению «на долгие годы, пока длится его разработка» с целью обеспечения полной возможности изучить месторождение во всех его деталях и «дать не фантастическое, а истинное представление о его строении и об условиях залегания в нем нефти».
В качестве классического образца такого изучения нефтяного месторождения, находящегося в разработке, он приводил изучение Д.В. Голубятниковым Биби-Эйбатского месторождения, изложенное в книге «Биби-Эйбат». В этой книге, подчеркивал И.М. Губкин, «дана полная картина геологического строения одной из интереснейших нефтеносных площадей», что было достигнуто благодаря «многолетнему изучению этой площади на фоне общего познании геологического строения всего Апшеронского полуострова».
Частное, говорил И.М. Губкин, может быть понято лишь из общего и, как например, указывал на знаменитую Балахано-Сабунчино-Раманинскую площадь, подчеркивая, что геологическое строение этой площади можно понять лишь при условии хорошего знакомства с геологическим строением всего Апшеронского полуострова, предварительное изучение которого должно было бы предшествовать или, по крайней мере, сопровождать изучение отдельных нефтеносных площадей.
Эту мысль, особенно ценную для того времени, о необходимости познания геологического строения отдельной площади в свете региональных представлений о геологии всего района, в систему которого входит изучаемая территория, И.М. Губкин выразил метафорически. Он писал, что вопрос о геологическом строении Апшеронского полуострова «яснее и ближе виден со снеговых высот Шах-дага, чем с горы Бог-Бога, или со стороны Беюк-Шора». И.М. Губкин, следовательно, считал, что отдельные нефтяные месторождения Алшеропа должны изучаться обязательно па фоне геологического строения не только полуострова, но и всей юго-восточной части Кавказа.
Исходя из детальных знаний геологического строения определенного нефтяного месторождения, изученного в аспекте региональной геологии нефтеносного района и даже целой области, промысловый геолог, согласно требованиям И.М. Губкина, руководи общим планом его разработки (и разведки), должен: 1) указывать порядок вовлечения в разработку тех или иных частей месторождения; 2) намечать места («точки») заложения новых эксплуатационных (и разведочных) скважин; 3) давать необходимые указания при составлении плана углубления этих скважин; 4) составлять при этом конструкцию для бурящихся и углубляющихся скважин, т. е. определять систему бурения, диаметр обсадных труб, места установки их башмаков, тампонажа и изоляции буровых вод; 5) вести геологическую часть бурового журнала бурящихся и углубляющихся скважин; 6) определять породы, проходимые этими скважинами, а также собирать и исследовать образцы нефтей и буровых (пластовых) вод и, наконец, 7) давать указания «на какой глубине следует закрыть воду, где следует сделать необходимые приготовления к пересечению нефтяного пласта, достижение которого иногда сопровождается бурным фонтанным извержением газа и нефти».
Участвуя таким образом в промысловой работе, геолог месторождения, находящегося в промышленной разработке и эксплуатации, должен еще путем вычерчивания разрезов буровых скважин и последующего их сопоставления (корреляции) по опорным или маркирующим горизонтам, устанавливать тектоническую связь и литологофациальное соотношение между отдельными скважинами и благодаря этому воспроизводить картину строения разбуриваемой и разведуемой части месторождения, «подготавливая, таким образом, материал, на основании которого будет создана картина строения всего месторождения и определены условия залегании в нем нефти и воды».
Так представлял себе руководящую роль промыслового геолога И.М. Губкин. В ней, как мы видим, четко обрисована только одна сторона его практической деятельности — руководство разработкой месторождения и бурением эксплуатационных и разведочных скважин (в геологической части). Другая, не менее важная сторона практической деятельности промыслового геолога, руководство в геологической части эксплуатацией скважин, которому в настоящее время он также уделяет огромное внимание, не получила ясно выраженного признания со стороны И.М. Губкина. Ото произошло, видимо, потому, что эта область деятельности промыслового геолога в то время не имела непосредственного отношения к геологии, и эксплуатация скважин полностью рассматривалась как область деятельности исключительно промыслового инженера.
Между прочим, в первые годы после национализация нефтяной промышленности геологическое обслуживание нефтяных промыслов проводилось, в основном, по линии руководства только разработкой месторождения и бурением скважин. Геологическое руководство эксплуатацией скважин, если только можно было называть это руководством, сводилось: а) по линии новых, выходящих из бурения скважин, к советам о глубине спуска компрессорных и фонтанных труб и б) по линии старых скважин — к разработке мероприятий по ликвидации имеющихся притоков воды и выбору «возвратного» горизонта эксплуатации. Сама технологическая же сторона эксплуатации скважин, выбор режима эксплуатации и прочее оставались тогда за пределами геологического руководства.
Это станет более наглядным, если мы по силе наших возможностей, осветим организацию геологической службы в первые годы после национализации нефтяной промышленности в Азербайджане.
Как уже отмечалось выше, после национализации нефтяной промышленности в 1920 г. и организации Азербайджанского нефтяного комитета, а затем — объединения Азнефть, в его системе было создано геолого-разведочное бюро, переименованное впоследствии в управление, начальником которого был назначен М.В. Абрамович. Одновременно в системе этого бюро на нефтеносных площадях (промыслах) были организованы районные геологические бюро, возглавлявшиеся старшими районными геологами.
Первоначально такие районные геологические бюро были созданы на Балаханской (включая Хоросаны и Кирмакинскую долину), Сабунчинской, Раманинской, Сураханской, Биби-Эйбатской (включая бухту нм. Ильича) и Бинагадинской площадях, а также на острове Артема. Их соответственно возглавили старшие районные геологи: И.Ф. Самойлов, С.М. Айресов, Я.В. Гаврилов, М.B. Абрамович (в первое время), а после него С.В. Шульгин, С.А. Ковалевский и А.П. Никитин.
Следует отметить, что в 1920 г. в системе геолого-разведочного бюро Азнефти работало только 8 геологов.
Помощниками старших районных геологов на промыслах являлись старшие коллекторы геологических бюро. Таким старшим коллектором, например, Балаханского бюро являлся автор настоящего труда.
Помимо старшего коллектора, в штате районного геологического бюро было несколько младших коллекторов, в зависимости от количества находящихся в работе буровых станков, однако не больше 3—4 человек, а также 2—3 чертежника. Вот и весь состав районного геологического бюро, призванного осуществлять руководство разработкой всей нефтеносной площади и бурением здесь эксплуатационных и разведочных скважин.
В первые годы после национализации нефтяной промышленности (1920—1922), практически весь штат геологического бюро был занят, как уже отмечалось выше, сбором и обработкой материалов по всем пробуренным до национализации скважинам. Для этой цели были использованы: старые геогиостические журналы и маркшейдерские разрезы, буровые журналы фирм и записные книжки руководящих работников (заведующих и управляющих) на промыслах различных фирм. Использовались буквально все возможности для того, чтобы полнее собрать материал по каждой скважине в отдельности для освещения пройденного геологического разреза, фактической конструкции, интервалов и результатов опробования и эксплуатации, времени эксплуатации и количества добытой нефти как по отдельным годам и глубинам, так и в целом.
Все эти данные записывались в специальную тетрадь большого формата, получившую название «Жизнеописание скважины». После заполнения этого жизнеописания скважины, по его данным вычерчивались на бланке специального формата в выбранных условных обозначениях и масштабе геолого-литологический разрез и конструкция скважины, а в графе «примечание» заносились (против соответствующего интервала) данные по опробованию и ее эксплуатации с указанием количества добытой нефти из каждого горизонта (интервала) эксплуатации.
Вычерченные таким образом разрезы скважин обрабатывались и интерпретировались старшим районным геологом, а впоследствии и его помощником — старшим коллектором с целью выделения на них всех маркирующих и продуктивных горизонтов, а также зон нарушений, обусловленных наличием сбросов и выбросов. В этой работе огромную помощь оказали структурные карты, упоминавшиеся выше, составленные Д.П. Голубятниковым для Биби-Эйбатского месторождения, Н.И. Ушейкиным — для Балахано-Сабунчино-Гаманинской площади и др.
После выделения маркирующих горизонтов на геологических разрезах скважин и проведения широкой корреляции этих разрезов путем их сопоставления и вычерчивания большого количества профилей ранее составленные структурные карты были уточнены и скорректированы на некоторых участках площади (месторождения), а для ряда других участков потребовалось составить новые структурные карты, как по прежним, как и по вновь выделенным маркирующим горизонтам.
В результате было получено исчерпывающее для того времени представление о геологическом строении нефтяных месторождений Апшеронского полуострова, их тектонических особенностях, литолого-стратиграфическом разрезе, характере нефтеносности, количестве продуктивных горизонтов, степени их обводненности и проч.
Одновременно составлялись и первые варианты карт разработки нефтяных месторождений по каждому из продуктивных горизонтов, которые дали возможность: 1) получить необходимое представление о состоянии их разведанности и задачах но доразведке; 2) выявить степень обводненности и составить планы оздоровительных мероприятий; 3) приступить к новому ориентировочному подсчету запасов нефти, корректировке ранее проведенных подсчетов, выявлению запасных резервных нефтеносных земель и проч.
Нa основании обобщения полученных данных, в частности, по Сураханской площади, М.В. Абрамович уже в 1921 г. пришел к выводу о необходимости выделения, как мы уже упоминали выше, в разрезе верхнего отдела продуктивной толщи Апшеронского полуострова вместо двух свит Н.И. Ушейкина (раманино-сабунчинской и балаханской) трех самостоятельных свит, прекрасно охарактеризованных в литолого-фациональном отношении (сверху вниз): сураханской, сабунчинской и балаханской, название которых сохранилось до настоящего времени.
Веским обоснованием для такого выделения третьей (сураханской) свиты в верхнем отделе продуктивной толщи выше подошвы I горизонта по разрезу Н.И. Ушейкина для Балахано-Сабунчино-Раманинской площади и выше подошвы IV свиты (пласта) по разрезу Д.В. Голубятникова для Биби-Эйбатской площади, послужили резкие изменения мощностей от подошвы I горизонта (и IV свиты на Биби-Эйбате) до кровли верхнего отдела продуктивной толщи не только на отдельных площадях Апшеронского полуострова, но и в ITX пределах на различных участках в зависимости от расположения на структуре месторождения но отношению к своду складки
В противоположность этому, мощность отложений верхнего отдела продуктивной толщи от подошвы I горизонта до кровли V горизонта, отвечающая сабунчинской свите, является практически постоянной на нефтяных месторождениях Апшеронского полуострова и выдерживается в пределах 263—273 м.
Это обстоятельство позволило М.В. Абрамовичу сделать еще в то время (1921) весьма важные в научном и практическом отношениях выводы палеотектонического характера, связанные с выявлением как начальных фаз формирования антиклинальных складок на Апшеронском полуострове и в прилегающих районах суши и акватории, так и условий осадкообразования в век верхнего отдела продуктивной толщи.
М.В. Абрамович считал, что отложение сабунчинской свиты происходило при относительно спокойном состоянии материкового бассейна, в котором протекало отложение продуктивной толщи. Сураханская же свита отлагалась тогда, когда складкообразование уже началось и на дне водного бассейна стали намечаться своды будущих антиклинальных складок. Этим и объясняется указанная выше разница в мощностях сураханской свиты, которая как раз и увеличивается вниз по падению, т. е. в том направлении, в котором и возрастала глубина бассейна.
«Здесь мы, следовательно, имеем случай несогласного залегания, — писал М.В. Абрамович, — без перерыва в отложении пластов. Объяснить разницу в мощности одной деформацией (сжатием) при последующем складкообразовании нельзя, хотя в значительной степени такая деформация и наблюдается».
Он полагал, что к концу отложения сураханской свиты процесс складкообразования, как видно, приостановился, в связи с чем углубления в дне бассейна, обусловленные подъемом сводовых частей складок, совершенно заполнились осадками. В ото время произошло соединение материкового бассейна, в котором образовалась продуктивная толща, с акчагыльским морем. Осадки последнего, характеризующиеся довольно постоянной мощностью на сводах и крыльях антиклинальных складок Апшеронского полуострова, прикрыли полностью отложения продуктивной толщи. Это говорит о практически полном прекращении здесь тектонических движений в акчагыльское время, если на протяжении и не всего апшеронского века, то значительной части его.
Только в послеплиоценовое время возобновилось складкообразование, которое протекало на этот раз весьма интенсивно. Оно захватило как апшеронские и акчагыльские отложения, так и отложении продуктивной толщи. При этом «образование складок продолжалось в тех местах и по тем же лилиям, как и во время образования сураханской свиты — новые складки были лишь дальнейшим развитием наметившихся ранее».
Этот вывод, как мы уже отмстили выше, имеет большое научное и практическое значение. Он давал полную возможность на базе изложенных выше представлений И.М. Губкина о миграции нефти из миоцен-олигоценовых нефтематеринских пород к отложения нижнего отдела продуктивной толщи и допущения о самостоятельных процессах нефтегазообразования в породах кирмакинской и калинской свит, сделать более или менее правдоподобное допущение о том, что формирование залежей нефти и газа на Апшеронском полуострове протекало еще во времена сураханской свиты, а началось, по-видимому, преимущественно во время отложения нижнего отдела продуктивной толщи.
Сформированные при этом залежи нефти и газа (в век отложения сураханской свиты) могли быть переформированы в постилиоценовое время, когда возобновились процессы складкообразования. В самом деле: интенсивная фаза этого складкообразования вызвала широко развитую дизъюнктивную дислокацию, которая обусловила наличие мощной сеты сбросовых нарушений, осложнивших строение антиклинальных складок. Ho трещинам этих нарушении могла начаться вертикальная миграция нефти (и газа), за счет которой п образовались залежи нефти в верхнем отделе продуктивной толщи.
Интересно, что уже в 1939 г. изложенную точку зрения обоснованно развил В.Л. Горин, который пришел к выводу о наличии двух фаз нефтенасыщения отложений продуктивной толщи Апшеронского полуострова. Из них первая, как он допускает, закончилась образованием залежей нефти в нижних горизонтах продуктивной толщи, а вторая обусловила формирование их в средних и верхних горизонтах этой толщи за счет миграции нефти на залежей, возникших в первую фазу.
Образование последних залежей, возникших в первую фазу, Б.А. Горин связывает, как это допускал И.М. Губкин, с миграцией нефти из миоцен-олигоценовых отложений, главным образом из диатомовой и майконской свит.
Впоследствии В.Л. Горин, анализируя происхождение складок на Ашперонском полуострове и полностью разделяя точку зрения И.М. Губкина о диапировой их природе, более подробно осветил допускаемую нм миграцию нефти из материнских миоцен-олигоценовых пород в нижние горизонты продуктивной толщи. Так, считая, что основным фактором, обусловившим на Апшеронском полуострове и соседних площадях зарождение и последующий рост ядер складок в процессе седиментации явилось разламывание мезозойского компетентного фундамента еще до периода интенсивного складкообразования, которое привело к увеличению мощности отложений в межантиклинальных участках и уменьшению ее в местах медленно растущих «складок», он писал: «Это положение в конечном счете (в периоды пароксизма складчатости) и обусловило развитие дисгармоничной складчатости с грязевым вулканизмом и одновременно способствовало вытеснению нефти из материнских миоценово-олигоценовых отложений в вышеотложившиеся коллекторы.
В местах образования первых эмбриональных куполов на границе с продуктивной толщей создавались наиболее благоприятные условия для миграции нефти и в силу несогласного прилегания коллекторов к материнским свитам».
Таким образом, В.А. Горин полностью соглашается с изложенным выше мнением И.М. Губкина о генетической связи нефтяных месторождений с диалировыми складками и грязевыми вулканами, поскольку, дополнял он, «локальная связь последних с эмбриональными куполами миоценово-олигоценовых отложений уже установлена».
Позднее, уже в 1958 г., В.A. Горин сделал успешную с нашей точки зрения попытку вновь теоретически обосновать миграцию нефти из нижнего отдела продуктивной толщи в пласты и горизонты ее верхнего отдела. В статье «Роль трещин при формировании многопластовых месторождений», он показал, что при движении нефти по трещинам, пересекающим песчаные пласты, при давлении, лишь в небольшой степени превосходящем давление в заполненных водою пластах, обязательно начнется явление взаимообмена между водой и нефтью с вытеснением воды нефтью. На основании этого он пришел к выводу, что и «теоретические предпосылки, и экспериментальные данные, и практика разработки нефтяных месторождений Апшеронского полуострова представляют доказательства того, что трещины верхнего отдела продуктивной толщи создали условия для миграции нефти из нижнего отдела этой толщи и образовали промышленные скопления также и в верхнем».
В.В. Вебер полностью разделяет основной вывод В.А. Горина, высказанный нм впервые еще в 1939 г., о насыщении нефтью средних и верхних горизонтов продуктивной толщи Апшеронского полуострова за счет ее миграции из залежей в нижних горизонтах толщи. Он только не соглашается с тем, что залежи в нижнем отделе являются производными лишь от первично-нефтеносных (нефтематеринских) свит диатомовых слоев и Майкопа. В.В. Вебер считает, что калинская, подкирмакинская и кирмакинская свиты нижнего отдела продуктивной толщи, представленные лагунной фацией, также являются первично-нефтеносными. Благодаря этому, в указанных свитах были в состоянии образоваться при наличии благоприятных структурных форм самостоятельные первичные залежи нефти, за счет которых «могли возникнуть... те мощные... скопления нефти, которые известны, например, на Апшеронском полуострове в вышележащих горизонтах продуктивных толщ, выраженных в ненефтеносной фации дельтовых выносов».
Б.М. Саркисян, как и В.А. Горин считает, что нефть в коллекторах продуктивной толщи находится во вторичном залегании, оставляя совершенно открытым вопрос о первично-нефтеносных свитах.
Пo его мнению, нефтенасыщение коллекторов свит КС и ПК произошло в порядке боковой миграции в начале седиментации отложений НКП, когда началось зарождение будущих складок в процессе продолжающегося осадконакопления. Нефтенасыщение же коллекторов верхнего отдела продуктивной толщи произошло в пoрядке вертикальной миграции уже в послеапшеронское время интенсивного складкообразования, когда практически окончательно сформировалась современная складчатость третичных отложений Апшеронского полуострова.
Это нефтенасыщение протекало по системе образовавшихся при складкообразовании дизъюнктивных нарушений, благодаря чему «миграция нефти шла вверх по трещинам в наиболее повышенные части складки (вследствие ослабления пород от растягивающих усилий) с последующим движением нефти по коллекторам, в основном вниз по падению пластов».
Полное неучастие явлении далекой боковой миграции при формировании залежей нефти в пластах верхнего отдела продуктивной толщи на Апшеронском полуострове Б.М. Саркисян доказывает отсутствием в них каких-либо признаков нефти за начальным контуром промышленной нефтеносности. Для КС и ПК характерным является обратное, а именно: наличие в результате боковой миграции признаков нефти в коллекторах этих свит далеко за контуром промышленной нефтеносности. Этому однако способствовали также литологические особенности коллекторов, в частности, кирмякинской свиты (большая заиленность и связанная с этим большая адсорбирующая способность песков этой свиты) и явления смещения сводов первоначальных складок (конца времени КС) при последующих фазах орогонеза, особенно в послеапшеронское время.
«Так мы объясняем, — резюмирует свои представления Б.М. Саркисян, — своего рода региональность признаков нефти в КС, а не первичностью залегания в ней нефти», как это допускает, добавим мы от себя, В.В. Вебер.
Вопрос о первичности залегания нефти в кирмакинской свите Апшеронского полуострова является весьма интересным и и этом отношении нам представляется, что и В.А. Горин и, в особенности Б.М. Саркисян, решают его несколько упрощенно, не уделяя, по нашему мнению, необходимого внимания изучению как палеогеографической обстановки, так и условий осадконакопления в век отложения свиты. На этом более подробно мы остановимся ниже. Сейчас же нам хотелось бы подчеркнуть только то обстоятельство, что проведенная в Бакинском районе геологической службой Азнефти непосредственно после национализации нефтяной промышленности крупная работа но восстановлению, обработке, интерпретации и обобщению первичного геологического материала по бурению скважин в дореволюционное время дала возможность М.В. Абрамовичу уже в 1921 г. сделать ряд весьма важных и интересных в научном и практическом отношении выводов о времени зарождения и окончательном формировании антиклинальных складок па Апшеронском полуострове и прилегающих к нему площадях. Эти выводы получили впоследствии в работах других исследователей дальнейшее развитие, в первую очередь, в области формирования здесь залежей нефти и газа в отложениях продуктивной толщи.
Указанная работа дала также в известной мере возможность Д.В. Голубятникову, пользуясь в основном материалами прежних своих исследований, сделать более или менее детальный анализ состояния фонда запасных нефтеносных земель в Бакинском районе и приблизительно подсчитать «минимальные запасы нефти» в недрах старых площадей.
В результате этого анализа по состоянию на начало 1922 г. фонд свободных земель, пригодных для разработки (бурения) и эксплуатации, составлял, но подсчетам Д.В. Голубятникова по старым и новым площадям 4705 десятин (5027,5 га) с годовой добычей порядка 1 млрд. 764 млн. пудов (29,0 млн. т).
Одновременно Д.В. Голубятников задался и естественным вопросом, в продолжении какого же времени можно рассчитывать получать указанное количество нефти на старых площадях? Принимая во внимание число продуктивных пластов на каждой из отдельных площадей и среднюю продолжительность эксплуатации скважины на одном пласте, Д.В. Голубятников подсчитал остающиеся запасы нефти по состоянию па 1922 г. в недрах старых площадей.
За время с 1883 но 1921 гг., по данным Д.В. Голубятникова, на старых площадях было добыто 232,3 млн. т нефти. Таким образом, по проведенному им подсчету, первоначальные запасы нефти но старым площадям Апшеронского полуострова, составляли около 956 млн. т.
По новым площадям Апшеронского полуострова Д.В. Голубятников ограничился только подсчетом количества десятин свободных земель и определением годовой добычи нефти.
Для новых пластов на старых площадях, в частности, для пластов нижнего отдела продуктивной толщи на Балахано-Сабунчино-Рамининском месторождении и для практически нового в 1922 г. Cyраханского месторождения, Д.Б. Голубятников принял срок эксплуатации в среднем 57 лет.
Если этот срок эксплуатации мы распространим на новые площади Апшеронского полуострова, то промышленные (извлекаемые) запасы нефти в недрах этих площадей ориентировочно составят приблизительно 650 млн. т.
В этом случае общая цифра промышленных запасов нефти, подсчитанных Д.В. Голубятниковым в 1922 г. в недрах нефтеносных площадей только Апшеронского полуострова составляла около 1,4 млрд. т.
Как нам представляется, Д.В. Голубятников дал вполне приемлемые с современной точки зрения цифры подсчета запасов нефти для Апшеронского полуострова. Особенно замечательным оказался его прогноз в отношении Калинской площади, продуктивность которой практически отвечала намеченной для нее Д.В. Голубятниковым годовой добычи нефти.
При подсчете запасов нефти в недрах Апшеронского полуострова Д.В. Голубятников представил Калинскую площадь как одну из богатейших нефтеносных площадей на Апшеронском полуострове.
Предлагая осенью 1922 г. для реализации высоких перспектив Кала углубить пробуренные здесь до национализации нефтяной промышленности фирмами Бенкендорфа и Нобеля разведочные скважины до 800—840 м, Д.В. Голубятников считал, что при этом будет получена «обильная нефть».
Одновременно он рекомендовал пробурить на Калинской площади (складке) и новые разведочные скважины «возле лучших естественных выходов газа», как это ранее было с успехом предложено им на Сураханской площади. Для заложения этих скважин он указывал два места («точки»): одно — около естественного выхода газа у Пир-Веро и второе — в 525 м к северу от Пир-Веро, ближе к оси перегиба складки.
Этим и было положено начало разведке на нефть на Калинской антиклинальной складке в советское время. Однако разведка эта оказалась далеко не такой успешной, как на Сураханской площади. Первая промышленная залежь нефти в Кала, главным образом вследствие исключительной сложности геологического строения, была открыта только в 1932 г.
Первой продуктивной скважиной оказалась скв. 20, заложенная на северо-западном погружении складки (но отложениям апшеронского яруса), которая дала фонтан нефти из горизонта Д сураханской свиты с дебитом свыше 500 т в сутки. Последующая разведка выявила крупные залежи нефти в других горизонтах продуктивной толщи и показала, что Кала является весьма богатым нефтяным месторождением.
Следует отметить, что до получения первого нефтяного фонтана на Калинской площади из скв. 20, здесь был получен газовый фонтан из скв. 14, который укрепил надежды на открытие в Кала промышленных залежей газа.
Мы позволили себе подробно остановиться на истории разведки Кала потому, что считаем ее весьма поучительной, особенно для молодых геологов. Эта история убедительно учит нас избегать поспешных выводов, слабо или вовсе необоснованных в научно-теоретическом отношении, базирующихся на пессимизме и неверии.
С этой точки зрения весьма поучительной является также история разведки бухты имени Ильича, обратившая на себя в свое время серьезное внимание почти всего коллектива нефтяных геологов нашей страны.
В конце 1922 г. было начато разведочное бурение на засыпанной части Биби-Эйбатской бухты (бухты имени Ильича), представляющей собой южную половину антиклинальной складки Биби-Эйбатского месторождения, прекрасно изученного Д.В. Голубятниковым на суше. При этом но его рекомендации преследовалась важная для того времени с хозяйственно-технической точки зрения цель развивать здесь добычу нефти при помощи возможно менее глубоких скважин, расположенных в пределах сводовой части складки, богатая продуктивность которой не вызывала тогда никакого сомнения. И действительно: одна из первых скважин (№ 5), бурившихся на территории засыпанной части бухты дала с глубины 117 м небольшой выброс нефти. Однако в следующих скважинах, бурившихся в наиболее приподнятой зоне свода, вместо ожидавшихся по разрезу, изученному на суше Биби-Эйбатского месторождении нефтеносных песков верхов продуктивной толщи, были, по свидетельству М.В. Абрамовича встречены породы необычайного облика, представляющие как бы измятую глинистую массу, содержащую многочисленные мелкие остроугольные обломки различных пород из свит, подстилающих продуктивную толщу.
После появления аналогичных пород в нескольких других скважинах на бухте стало ясно, согласие объяснению, предложенному С.А. Ковалевским, что эти необычайного вида породы представляют брекчию ископаемого грязевого вулкана, размытого морем, аналогичного упоминавшемуся выше грязевому вулкану на Зыхской площади, открытому и описанному ранее Д.В. Голубятниковым.
Естественно, возник вопрос, каковы размеры пораженной грязевым вулканом зоны Биби-Эйбатской складки в пределах засыпанной части бухты.
«Около года, — пишет но этому поводу М.В. Абрамович, — проблема строения грязевого вулкана бухты и его влияния на размеры и расположение залежей нефти в ее недрах составляла главный очередной вопрос, стоящий перед геологами-нефтяниками».
Разрешение этой проблемы серьезно волновало многих нефтяников, поскольку в результате бурения на бухте ожидался значительный прирост добычи нефти; фактически же он оказался здесь под большим сомнением. Некоторые геологи стали в весьма мрачных красках рисовать перспективы разбуривания бухты; появились даже голоса за полное прекращение работ. Необходимо было принять решение, которое, понятно, зависели от представления о строении недр бухты, осложненного наличием ископаемого грязевого вулкана.
Пo этому вопросу выявились две основные точки зрения. Первая из них, развивавшаяся Д.В. Голубятниковым и полностью разделявшаяся геологами Азнефти, сводилась к тому, что грязевой вулкан образовался только в послеплиоценовое время, и поэтому он представляет собой систему трещин, заполненных сопочной брекчией и уходящих на значительную глубину. Расходясь радиально кверху, эти трещины (в вертикальном разрезе) сходились книзу, так что с глубиной контур «пораженной» зоны уменьшался и бурящиеся скважины, благодаря этому, должны выходить из сферы влияния вулкана и встречать продуктивные пласты в нормальном и ненарушенном состоянии. С этой точки зрения присутствие грязевого вулкана в недрах бухты вовсе не исключало наличия здесь нефтеносных продуктивных горизонтов и только в некоторой мере уменьшало размеры производительной площади.
Вторая точка зрения, развивавшаяся К.Н. Калицким, сводилась к представлению о залегании сопочной брекчии в продуктивной толще в виде пластообразных покровов, исключающих, таким образом, возможность обнаружения на глубине нефтеносных горизонтов в нормальном состоянии.
Согласно этой точке зрения, грязевой вулкан образовался в доплиоценовое время и действовал в течение всего времени отложения продуктивной толщи. Эта была принципиально иная точка зрения.
Дальнейшее разбуривание бухты им. Ильича наглядно подтвердило правоту Д.В. Голубятникова: площадь, «пораженная брекчией вулкана», оказалась по верхним горизонтам продуктивной толщи около 9 га, по нижним горизонтам, па глубине порядка 1200 м. всего 3 га (рис. 5).
В июле 1924 г. в бухте ударил первый мощный нефтяной фонтан, дебитом около 16 тыс. т в сутки. Он положил решительный конец всем разговорам о безотрадных перспективах этой площади и вывел бухту в число богатейших объектов по добыче нефти в Бакинском районе.
К этому времени была в основном закончена крупная работа по обобщению всех материалов по пробуренным до национализации нефтяной промышленности буровым скважинам и выявилась предварительная картина фонда резервных нефтеносных земель, которым располагала Азербайджанская нефтяная промышленность для своего дальнейшего развития на старых площадях. Одновременно выявился также характер и объем разведочных работ, которые необходимо было осуществить в ближайшее время с целью полного обеспечения наметившегося роста добычи нефти в Бакинском районе.
Настало время приступить к систематическому проведению разведочных работ на старых площадях с целью дооконтуривания здесь уже выявленных продуктивных пластов и поисков новых, более глубоко залегающих. Надо было серьезно задуматься и о поисках промышленных залежей нефти на новых площадях.